Прислуга-индианка, появившаяся на его стук, доложила о нем в гостиной, где сидел среди своих сыновей безутешный Энрико Солано. Они оплакивали гибель Леонсии в недрах священной горы; о ней рассказал им возвратившийся из экспедиции Рикардо. Индианка вернулась на парадное крыльцо и сообщила, что сеньор Солано нездоров и никого не принимает. Ответ этот она передала с изысканной вежливостью, несмотря на то, что посетителем был китаец.
— Гм… — произнес И-Пун и хвастливо заговорил, пытаясь убедить девушку взять на себя вторичное поручение:
— Моя не простая кули. Моя умный китаец. Моя ходила школа. Моя говорит испански. Моя говорит английски. Моя пишет испански. Моя пишет английски. Гляди, моя пишет сейчас испански сеньору Солано. Твоя не может писать и твоя не может читать, что моя написал. Моя писал, что я И-Пун из Колона. Моя приехал сюда повидать сеньор Солано. Есть важная дела. Большой секрет. Моя написал на бумажке, твоя не может читать.
Однако он не сказал служанке, что на бумаге было написано:
«Моя знала большой секрет о сеньорита Солано».
Записка его, очевидно, попала к Алессандро, старшему из сыновей Солано, так как он немедленно прибежал к входной двери, оставив далеко позади индианку.
— Говори, какое у тебя дело! — почти закричал он на толстого китайца. — В чем дело? Говори скорее!
— Очень хороший дело, — последовал ответ. И-Пун с чувством удовлетворения отметил возбуждение, охватившее его собеседника. — Моя зарабатывает много денег. Моя покупает секрет. Моя продает секрет. Очень хороший дело.
— Что ты знаешь о сеньорите Солано? — вскричал Алессандро, тряся его за плечо.
— Все. Моя знает очень важный сведения.