— Все равно, ведь вы же сами видите, что Тэмпико-Нефть, несмотря на спрос, сильно падает, а это очень странное явление, — настаивал Риган.
— На бирже бывает очень много странных явлений, — возразил Фрэнсис с напускным спокойствием. — Но когда они достаточно наглотаются моих пилюль, то начнут кататься в коликах. Кое-кому придется, пожалуй, дорого заплатить за то, чтобы вывести их из организма. Мне кажется, все они вывернут свои карманы еще прежде, чем я с ними справлюсь.
— Но ведь у вас не осталось никаких ресурсов, мой мальчик. Я следил за этой битвой еще в то время, когда вы были в отсутствии. Тэмпико — ваша последняя ставка.
Фрэнсис покачал головой.
— Я не сказал бы этого, — солгал он. — У меня есть фонды, о которых и не подозревают мои биржевые враги. Я убаюкиваю их, нарочно стараюсь усыпить их бдительность. Вам, Риган, я, конечно, говорю это по секрету. Вы были другом моего отца. Моя игра верная, и если хотите послушать дельного совета — покупайте. Будьте уверены, что вы не прогадаете.
— Какими же это фондами вы располагаете?
Фрэнсис пожал плечами.
— Они узнают это, когда вдоволь наглотаются моих бумаг.
— Похвальба! — вырвалось у Ригана. — Вы унаследовали выдержку старика — что верно, то верно. Но докажите, что это не просто втирание очков.
Риган ждал ответа, и Фрэнсиса вдруг осенило. Он сделал решительный ход.