— Даю вам честное слово, — серьезным тоном произнес Фрэнсис.
— Вы… вы… не Генри? — заикаясь спросила она.
— Нет, я не Генри. Возьмите, пожалуйста, мою записку и прочтите ее.
На этот раз она повиновалась и стала читать. А он между тем любовался золотистым загаром на ее нежной смуглой коже — поцелуем жаркого солнца тропиков. Казалось, этот поцелуй проник и в ее кровь, или, быть может, пробивавшийся сквозь загар румянец придавал такой чудесный золотисто-матовый оттенок ее лицу? Словно во сне, молодой человек глядел в ее бархатные карие глаза, которые испуганно-вопросительно смотрели на него.
— А какая предполагалась тут подпись? — наконец спросила она.
Фрэнсис пришел в себя и догадался поклониться.
— Но имя? Ваше имя?
— Морган, Фрэнсис Морган. Как я вам и объясняю в записке, мы с Генри дальние родственники — какие-нибудь сорокаюродные братья или что-то в этом роде.
Однако, к ужасу Фрэнсиса, в глазах Леонсии вдруг снова появилось выражение сомнения. Взгляд ее вспыхнул гневом.
— Генри, — начала она с укором, — это хитрость, какой-то дьявольский обман с вашей стороны! Нет, не может этого быть, вы — Генри.