Когда он встал на ноги, вокруг него уже успела собраться толпа оборванцев. Но из тюрьмы выскочили несколько жандармов и начали грубо расталкивать людей. Генри словно прирос к окну. Можно было только удивляться, что человек, которому совсем мало оставалось жить, проявляет такой интерес к обычному уличному происшествию.
Старик дал подержать свою лошадь жандарму и сразу же, даже не стряхнув с себя пыли, прихрамывая, поспешил к своей двуколке и начал рассматривать ящики, которые вез. Их было несколько — и больших, и маленьких. Один ящик, по-видимому, особенно его беспокоил, — он даже попытался его поднять и словно прислушивался, все ли цело внутри.
Наконец старик выпрямился. Один из жандармов подошел к нему и начал его расспрашивать. В ответ он стал охотно и многословно излагать свою историю.
— Кто я? Увы, сеньор, я бедный старик и живу далеко отсюда. Зовут меня Леопольдо Нарваэц. Правда, мать моя — царство ей небесное! — была немкой, но зато отцом моим был Балтазар де-Хезус-и-Серпаллос-э-Нарваэц, сын храброго генерала Нарваэца, который сражался под знаменами самого великого Боливара.[17]Боливар Симон (1783–1830) — освободитель южноамериканских колоний из-под владычества Испании. Теперь я наполовину разорен, а дом мой далеко отсюда!
Его продолжали осыпать вопросами и выражениями сочувствия, на которые никогда не скупятся испанцы, даже если имеют дело с самым бедным оборванцем. Ободренный старик благодарил присутствующих и продолжал свой рассказ.
— Сейчас я еду в Бокас-дель-Торо — на дорогу ушло пять суток, а торговля идет плохо. Я живу в городе Колоне — ах, что бы я ни дал, чтобы очутиться там сейчас! Но что поделаешь! Ведь даже представитель славного рода Нарваэцов может превратиться в странствующего торговца, а бедному странствующему торговцу тоже надо жить, не правда ли, сеньоры? Но скажите мне, живет ли у вас здесь, в вашем благословенном городе, некий Томас Ромеро?
— В Панаме можно в каждом городе найти целую кучу Томасов Ромеро, — сказал, смеясь, Педро Зурита, помощник начальника тюрьмы. — Опишите-ка его подробнее!
— Он двоюродный брат моей второй жены, — охотно ответил старец. Оглушительный смех толпы при этих словах, видимо, его озадачил.
— В Сан-Антонио и его окрестностях имеется около дюжины Томасов Ромеро, — продолжал Зурита, — и любой из них может оказаться двоюродным братом вашей жены. Есть пьяница Томас Ромеро. Есть вор Томас Ромеро. Есть еще один Томас Ромеро. Впрочем, нет, его повесили с месяц тому назад за грабеж и убийство. А в горах живет богач-скотовод Томас Ромеро. Есть еще…
При упоминании о всех этих Ромеро Леопольдо Нарваэц только печально покачал головой. Но, услыхав про скотовода, он повеселел и перебил своего собеседника: