— А почему бы и нет, Рафаэль? — возразил Педро Зурита. — Ведь все мы происходим от конквистадоров.
— Без сомнения, — поддакнул Рафаэль. — Конквистадоры убили множество народа…
— И стали предками оставшихся в живых, — закончил Педро, вызвав своей остротой всеобщий хохот. — А все-таки я готов отдать один из этих пезо, чтобы узнать, что там такое в этом ящике!
— А вот и Игнасио, — сказал Рафаэль, приветствуя приход нового тюремщика. Припухшие веки вновь прибывшего свидетельствовали о том, что он только что встал после сиесты.[18]Сиеста — послеобеденный отдых в испаноязычных странах. — Ему не заплатили за честность. Ну-ка, Игнасио, удовлетвори наше любопытство — скажи нам: что находится в этом ящике!
— Откуда мне знать? — сказал Игнасио и посмотрел, все еще мигая спросонок, на предмет, возбуждавший всеобщий интерес. — Ведь я только что проснулся!
— Так, значит, тебе не заплатили за то, чтобы ты был честным! — сказал Рафаэль.
— Пресвятая мадонна! Кому это может прийти в голову требовать от меня честности, хотя бы за плату? — спросил тюремщик.
— В таком случае возьми-ка вон тот топор и вскрой ящик, — предложил Рафаэль. — Нам нельзя. Ведь Педро должен поделиться с нами двумя пезо, которые он получил, — значит, и мы получили плату вперед за честность. Открой ящик, Игнасио, а не то мы умрем от любопытства!
— Мы только посмотрим, только взглянем, — нервно бормотал Педро, пока тюремщик отдирал топором одну из досок крышки. — А потом снова закроем ящик… Всунь-ка туда руку, Игнасио. Что ты там нащупал? Ага!
Игнасио долго тащил что-то. Наконец рука его опять показалась в отверстии. Он держал что-то обернутое в картон.