— Я спрашиваю это, — добавил он, — потому что одел лучший свой костюм и не хочу, чтобы он был разорван.
Денхам рассмеялся.
— Смотрите сами. — Он жестом пригласил их за занавес, на затемненную сцену.
Конг был там, но это уже был не король. Он сжался в огромной стальной клетке под тяжестью приковавших его цепей. Массивные звенья тянулись вниз, где цепи соединялись с толстым металлическим полом посредством железных колец. Его лапы и широкое тело были окованы, только голова Конга оставалась свободной. Он молча повернул ее, разглядывая кучку людей. Денхам быстро объяснил репортерам, что Конг все это время молчал, а цепи, сковывавшие его лапы, не давали возможности бить ими в грудь.
— Если вы не возражаете, — насмешливо произнес репортер "Сан", — то я бы хотел, чтобы его старые знакомые подошли к нему первыми.
— Анна! — обернулся Денхам. — И ты, Джек. Я хочу, чтобы вы поднялись на сцену, когда поднимется занавес.
— О, нет! — воскликнула Анна, ее лицо побледнело.
— Не бойся, сестричка, — мягко настаивал Денхам, — Все в порядке. Конг уже не такой, как прежде, он не опасен.
Анна неохотно стала подниматься с Дрисколом на сцену. Конг повернул голову к ней. Фотографы бросились устанавливать свои камеры и вспышки.
— Если мне удастся снять девушку возле этой обезьяны, — сказал репортер бульварной газеты, — то номер будет нарасхват.