— Джек! Он снова перегрыз веревку.
— Анна! Посмотри на меня!
Но Анна играла с дико верещавшим Игнате. Он взобрался к ней на плечо и обвил лапами шею.
— Мне кажется, он ревнует к тебе, Джек.
Дрискол грубо снял обезьяну с ее плеча.
— Анна, — сказал он. — У нас так мало времени. Пожалуйста, Анна, я боюсь за тебя, я боюсь за тебя и люблю тебя.
Наконец она посмотрела на него и, отбросив притворство, шагнула в его объятия. Дрискол целовал ее волосы, ее ухо, с зачесанными волосами, ее губы, которые улыбались.
Солнце опускалось. Сверкавшее голубизной чистое небо, начинало розоветь на западе, оно становилось изумрудным и нефритовым, с оттенками красновато-коричневого, персикового и — желтого цветов.
На фоне этого разноцветного сияния гордо пролетел альбатрос и скрылся из виду. И вскоре к самым бортам корабля подобралось нечто, похожее на дымку.
Но в вороньем гнезде никто не замечал всего происходящего вокруг, даже Игнате, зло кричавший возле ног Анны,