Он был и с жизнью не знаком.
Теперь весь мир пред ним лежал
Широк и ясен; не вселял
В него и сквайр тревожных дум,
Но ехал молча и угрюм.
Так проезжали здесь они
Пустынным берегом одни,
Пока открылся наконец
Им путь, ведущий во дворец.
Но сквайр с дороги повернул,