— Я бы пригласил какого-нибудь слесаря и попросил его открыть дверь.
— И неужели полиция не помешает вам?
— О нет! Если она знает, что слесарь приглашен хозяином.
— Значит, по вашему мнению, — сказал он, пристально глядя на меня, — недоразумение может быть только в том случае, если слесарь или полиция усомнится в том, имеет ли она дело с настоящим владельцем или нет. Для этого наша полиция должна быть очень старательной к способной — настолько способной, чтобы читать в сердцах людей. Нет, нет, Джонатан, вы можете пробраться в сотни пустых домов Лондона или любого другого города, и если вы поступите умно и притом будете действовать в подходящее время, то никто и не подумает помешать вам. Мы не пойдем так рано, чтобы полицейский не заподозрил нас; мы отправимся после 10 часов, когда на улицах много народа и когда все будут думать, что мы на самом деле хозяева дома.
Я вполне согласился с ним, и лицо Мины потеряло прежнее отчаянное выражение: его совет пробудил в нас надежду. Ван Хелзинк продолжал:
— Когда мы очутимся в доме, мы найдем там нити, ведущие к разгадке тайны. Некоторые из нас могут остаться там на всякий случай, остальные же отправятся в другие места — Бермондси и Мэйл-Энд, отыскивать остальные ящики.
Лорд Годалминг встал.
— Я могу немного помочь вам, — сказал он, — я сейчас протелеграфирую моим людям, чтобы они в определенных местах держали наготове экипажи и лошадей.
— Послушай, дружище! — воскликнул Моррис, — тебя осенила блестящая мысль, потому что нам, пожалуй, и в самом деле придется ехать на лошадях; но разве ты не боишься, что экипажи, украшенные фамильными гербами, обратят на себя слишком большое внимание на проселочных дорогах Уолворса или Мейл-Энда? Я полагаю, что если мы отправимся на юг или на восток, то надо пользоваться кэбами, и кроме того, оставлять их вблизи того места, куда мы пойдем.
— Наш друг Квинси прав! — сказал профессор. — Наше предприятие весьма сложно, и нам следует по возможности меньше обращать на себя внимание посторонних.