Она поглядела на нас вопросительно, избегая глядеть в лицо мужа. Квинси как будто понял, кивнул головой, и ее лицо просияло.
— Я прямо скажу вам, что мне надо, потому что между нами не должно быть в этом отношении ничего скрытного. Вы должны обещать все, как один, — и даже ты, мой любимый супруг, — что когда наступит час, вы убьете меня.
— Какой час? — спросил Квинси глухим, сдавленным голосом.
— Когда вы увидите по происшедшей в моей внешности перемене, что мне лучше умереть, чем жить. Когда мое тело будет мертвым, вы должны не медля ни минуты проткнуть меня колом и отрезать голову, вообще исполнить все, что понадобится для успокоения моей души.
Квинси первый заговорил после продолжительной паузы.
— Я грубый человек, который, пожалуй, жил далеко не так, чтобы заслужить такое отличие, но я клянусь всем, что свято и дорого для меня: если момент наступит, я не уклонюсь от долга, который вы возложили на нас.
— Вы истинный друг! — вот все, что она могла проговорить, заливаясь слезами.
— Клянусь сделать то же самое, дорогая мадам Мина! — сказал Ван Хелзинк.
— И я! — произнес лорд Годалминг.
— И я последую их примеру, — заявил ее муж, обернувшись к ней с блуждающими глазами, и спросил: