Она открыла глаза и произнесла:
— Ах, профессор, зачем вы просите меня делать то, чего, вы сами знаете, я не могу! Я ничего не помню.
Затем, заметив наши удивленные лица, она встревожилась и, переводя свой взор с одного лица на другое, спросила:
— Что я сказала? Что я сказала? Я ничего не помню, кроме того, что я лежала тут в полусне, а вы мне говорили: «Дальше! Говорите, я приказываю!» И мне странно было слышать, точно я какое-то непослушное дитя!
— О, миссис Мина, — сказал Ван Хелзинк с грустью, — это доказательство того — если вообще нужны доказательства — что я люблю и уважаю вас, раз слово, сказанное мною в более серьезном тоне для вашего же добра, могло показаться вам таким странным, потому что я приказывал той, которой я считаю счастьем повиноваться.
Раздаются свистки: мы приближаемся к Галацу.
Дневник Мины Харкер
30 октября.
Мистер Моррис повел меня в гостиницу, где для нас были приготовлены комнаты, заказанные по телеграфу; он один был свободен, так как не говорил ни на одном иностранном языке. Годалминг пошел к вице-консулу, Джонатан отправился с обоими докторами к агенту пароходства узнать подробности о прибытии «Царицы Екатерины».
Позже.