Я всю ночь просидел у Люси. К сумеркам действие усыпляющего средства прекратилось, и она проснулась; после операции она совершенно изменилась. Даже настроение ее стало прекрасным. Она была полна жизни. Я сказал миссис Вестенр, что доктор Ван Хелзинк велел мне просидеть всю ночь у ее дочери, но она восстала против этого и доказывала, что дочь ее уже достаточно окрепла и даже весела. Но я все-таки не сдался и приготовил все, что мне было необходимо. Пока прислуга приготовляла все на ночь, я пошел поужинать, затем вернулся и уселся возле кровати. Люси нисколько не протестовала, наоборот, была как будто даже благодарна мне. Затем сон начал одолевать ее, но она как-то вздрагивала, точно боролась с ним. Это повторялось несколько раз. Ясно было, что она почему-то не хотела засыпать, и я заговорил с нею:
— Вам спать не хочется?
— Боюсь заснуть!
— Боитесь спать? Отчего? Ведь это благо, которого все мы жаждем.
— Да, но если бы вы были на моем месте, если бы сон был для вас предвестником ужаса…
— Предвестником ужаса? Не понимаю, что вы хотите этим сказать?
— Не знаю, сама не знаю! И это самое страшное. Слабость у меня исключительно от этих снов; до сих пор я боюсь даже думать о них.
— Но, дорогая моя, сегодня вы можете спать спокойно! Я буду вас сторожить и обещаю вам, что ничего не случится.
— О, я знаю, что на вас я могу положиться!
Я воспользовался случаем и сказал: