— Чертовски глупое название, верно? — заметил он.
— Если люди в течение трех с половиной столетий указывали, что Ричард не убивал своих племянников, а школьные учебники по-прежнему безапелляционно обвиняют его, то, как мне кажется, вы не опоздали заняться борьбой с Тонипэнди. Беритесь за дело!
— Но что могу сделать я, если даже таким людям, как Уолпол, не удалось никого переубедить?!
— Капля камень точит.
— Знаете, мистер Грант, сейчас я чувствую себя ужасно маленькой капелькой.
— Ну, дружок, и с таким настроением вы хотите переубедить британскую публику? У вас и так небольшая весовая категория.
— Потому что я не написал ни одной книги раньше, вы это хотите сказать?
— Нет, это-то как раз и неважно. Первые книги у большинства авторов часто бывают самыми лучшими, потому что именно их хотелось написать больше всего. Я имею в виду то, что большинство читателей, которые не открывали после школы ни одной книги по истории, будут считать себя вправе судить — и осуждать — вас. Осуждать за то, что вы стараетесь обелить Ричарда. «Обелить» звучит гораздо неприятнее, чем «реабилитировать», так что будут употреблять именно это слово. Кто-то, быть может, потрудится заглянуть в энциклопедию, и уж в этом случае будет к вам совершенно безжалостен. А серьезные историки вас не заметят.
— Пусть только попробуют! Я их заставлю обратить на себя внимание!
— Вот так-то лучше! Вижу боевой дух. Кстати, вы уже успели что-нибудь написать, до того, как узнали, что вы не первооткрыватель?