Да, подумал Грант, на минуту отложив книгу и подняв глаза к невидимому в темноте потолку, пожалуй, никто до этого не занимал английский трон с таким опытом жизни среди простых людей, как Эдуард IV и его брат Ричард. А после них, пожалуй, лишь Карл II. Но Карл, даже во времена бедности и скитаний, оставался сыном короля, избранником судьбы. Малыши же, жившие в доме Пастонов, были всего лишь малозначащими отпрысками Йорка, у которых в момент написания того письма не было ни своего дома, ни, возможно, даже будущего.
Грант полистал учебник Амазонки с целью выяснить, чем тогда занимался в Лондоне Эдуард, и обнаружил, что тот набирал себе армию. «Лондон всегда был йоркистским по духу, и люди с воодушевлением собирались под знамена молодого Эдуарда», — говорилось в учебнике.
И тем не менее юный Эдуард, которому едва исполнилось восемнадцать лет, кумир столицы, стоявший на пути к своим первым победам, ежедневно находил время, чтобы повидать своих младших братьев.
Может быть, подумал Грант, тогда и родилась необыкновенная привязанность Ричарда к старшему брату? Неизменная, оставшаяся на всю жизнь привязанность, которую авторы книг не только не отрицали, но и использовали для выведения морали: «До самой смерти своего брата Ричард был его верным товарищем во всех превратностях судьбы, но возможность завладеть троном оказалась для него слишком сильным искушением». Или же, как более простыми словами назидала «История в картинках»: «Ричард был хорошим братом Эдуарду, но, когда увидел, что может стать королем, жадность ожесточила его сердце».
Грант искоса взглянул на портрет и решил, что здесь «История в картинках» явно ошибалась. Что бы ни ожесточило сердце Ричарда — вплоть до убийства — это была не жадность. Или же автор имел в виду жажду власти? Возможно, возможно…
Но ведь Ричард и так обладал всей властью, о которой может мечтать смертный. Он был братом короля и очень богат. Неужели подняться еще на одну маленькую ступеньку казалось ему настолько важным, что он готов был пойти на убийство детей любимого брата?
Какая-то странная получалась картина.
Грант раздумывал над этим, когда в палату вошла миссис Тинкер. Она принесла ему свежую пижаму и свое краткое изложение газетных заголовков. Миссис Тинкер не читала в газетных статьях больше трех строк, если только статьи не касались убийства. В подобном случае она внимательно изучала каждое слово и для удовлетворения своего любопытства покупала вдобавок и вечернюю газету.
Сегодня комментарии миссис Тинкер по поводу имевшего место в Йоркшире отравления мышьяком и последующей эксгумации жертвы текли непрерывным потоком, пока она не заметила утреннюю газету, лежащую нетронутой рядом с книгами. Это зрелище изменило ход ее мыслей.
— Вам нехорошо? — озабоченно спросила она.