— Даже ничего похожего. Если подумать, все его сведения не более надежны, чем подсказка букмекера на скачках. В любом случае он находился по другую сторону баррикад. Раз он служил Тюдорам, то не мог быть объективным по отношению к Ричарду.
— Да, да, видимо, так. Что же ты хочешь выяснить о Ричарде, если с ним не связано никаких тайн?
— Я хочу знать, какие мотивы двигали им. Эта задача посложнее тех, с которыми я сталкивался последнее время. Что изменило его чуть ли не в один день? До самой смерти брата его поведение заслуживало самой высокой оценки. Он был так предан Эдуарду.
— Думается, верховная власть всегда бывает искушением. Он оставался бы регентом до совершеннолетия сына Эдуарда. Регент Англии. Если принять во внимание все предыдущее поведение Ричарда, этот титул должен был ему вполне подходить. Казалось бы, регентство как раз то, что ему нужно: он стал опекуном как сына Эдуарда, так и всей Англии.
А вдруг мальчишка вел себя так несносно, что Ричард просто мечтал избавиться от него? Удивительно, что мы всегда думаем о жертвах как о безобидных агнцах. Вроде библейского Иосифа. Я уверена, что он был превредным юнцом и сам давно напрашивался на то, чтобы его спихнули в тот колодец. Быть может, юный Эдуард сидел и буквально умолял, чтобы с ним потихоньку разделались?
— Мальчиков было двое, — напомнил Грант.
— Да, верно. Это нельзя оправдать. Какое варварство! Бедные кудрявые ягнятки! Ой!
— К чему относится твое «ой»?
— Я кое-что придумала. «Ягнятки» мне подсказали.
— Что именно?