— Зачем бы ни пришли, вы для меня просто посланец Божий. Посидите со мной, если не спешите.
— Я никогда не спешу, — сказал молодой человек, расправляя ноги. Проделывая эту операцию, он задел тумбочку и уронил на пол портрет Ричарда.
— Ох, прошу прощения! Вечная моя неловкость! Никак не привыкну к длине собственных ног. К двадцати двум годам пора бы и освоиться, — он поднял портрет и с интересом взглянул на изображение. — «Рикардус III. Анг. рекс.», — вслух прочитал он латинскую надпись.
— Вы первый, кто заметил надпись на заднем плане картины.
— Да, ее можно разглядеть лишь когда всмотришься как следует. А вы первый из моих знакомых, у кого вместо фотографии какой-нибудь красотки — король.
— Он не красавец, верно?
— Не знаю, — медленно промолвил юноша. — У него неплохое лицо. У нас в колледже был профессор, довольно похожий на него. Он жил только на висмуте и молоке, так что обладал несколько желчным взглядом на жизнь, но по сути был добрейшим существом. Так вы хотели разузнать что-то о Ричарде?
— Да, но ничего необычного. Просто интересно, что писали о Ричарде его современники.
— Что ж, это нетрудно. Даже недалеко от моего собственного времени, то есть от изучаемого мной периода. Собственно говоря, один из ведущих специалистов по Ричарду II — сэр Катберт Олифант — писал и о Ричарде III. Вы читали Олифанта?
Грант ответил, что знаком лишь со школьными учебниками и сэром Томасом Мором.