— Мы иногда, сами того не зная, принимаем у себя ангелов. Когда она уехала, я подумал, что это случилось со мной.
— Ты не шутишь?
— Нисколько не шучу относительно ангела. А теперь я хочу посоветоваться с тобой насчет одного плана.
Он предложил сестре поехать с ним недельки на две в Горс-Голл, на что лэди Франсес согласилась. Дня отъезда Гэмпстед, однако, не назначал, он решился до этого еще раз повидаться с Марион. Чем более он думал о Галловее, тем более убеждался, что единственный для него путь к Марион через мистрисс Роден. Он оставил себе два, три дня на размышление, как бы это половчее устроит, как вдруг его задержало письмо отца, который просил его приехать в Траффорд. Маркиз был болен и сильно желал повидать сына.
Письмо, в котором желание это было выражено, отличалось грустным и жалобным тоном. Лорд Кинсбёри говорил, что едва в состоянии писать, так ему нездоровится; но у него нет никого, кто бы мог служить ему секретарем. Мистер Гринвуд так несносен, что он не может более давать ему подобных поручений. «Мачеха твоя причиняет мне немало неприятностей, не думаю, чтоб я это заслужил от нее». Затем он прибавлял, что ему необходимо будет выписать своего стряпчего в Траффорд, но что прежде он желает повидаться с Гэмпстедом.
Сын не мог не вывести из этого письма нескольких заключений. Он был уверен, что отец его боится за себя, иначе он бы и не подумал выписывать стряпчего в Траффорд. До сих пор он всегда был рад воспользоваться случаем съездить в Лондон, когда какое-нибудь дело служило благовидным предлогом для поездки. Затем сыну его пришло в голову, что отец никогда, в письмах и разговорах, не говорил ему о «мачехе». В иные минуты маркиз называл жену или маркизой, или лэди Кинсбёри. В хорошем расположении духа он обыкновенно называл ее, в разговоре с сыном, «твоя мать». Должно быть, маркизу приходилось в Траффорде очень плохо, если он окончательно отказывался от услуг мистера Гринвуда, — которыми пользовался с незапамятных времен.
Понятно, что Гэмпстед немедленно отправился в Траффорд, оставив сестру одну в Гендон-Голле. Маркиза он застал, правда, не в постели, но заключенного в собственной маленькой гостиной, и в очень небольшой спальне, которую ему устроили рядом с этой комнатой. Гэмпстед, по приезде, прежде чем вошел к отцу, видел на одну минуту маркизу.
— Не могу вам сказать, каков он, — сказала лэди Кинсбёри, — он почти не допускает меня в себе. Доктор, кажется, думает, что бояться нам нечего. Он запирается в этих мрачных комнатах внизу. Конечно, ему было бы полезнее жить там, где больше света и воздуха. Но он стал так упрям, что я не знаю как к нему и подступаться.
— Он всегда любил занимать комнату рядом с мистером Гринвудом.
— Он положительно возненавидел мистера Гринвуда. Вы лучше не упоминайте имени бедного старика. Живя здесь взаперти, мне больше не с кем слова сказать, и по этой-то причине, вероятно, он желает от него отделаться.