— Вот почему я нашел лучшим, чтоб Фанни поселилась у меня.
— Кроме того, когда я с ней спорю, она всегда сообщает мне, что говорит об этом мистер Гринвуд. Кому какое дело до мистера Гринвуда? С какого права мистер Гринвуд путается в мои семейные деда? Он не умеет вести себя порядочно, он должен уйти.
— Он прожил здесь много лет, — сказал Гэмпстед, заступаясь за старика.
— Слишком много; когда ты продержишь человека у себя в доме столько времени, он непременно позволит себе лишнее.
— Вам придется обеспечить его, если он вас оставит.
— Я об этом думал. Конечно, придется что-нибудь дать. В течение последних десяти лет он получал по триста фунтов в год, а в течение двадцати пяти лет ни разу не заплатил за постель или обед из собственного кармана. Куда он девал свои деньги? Он должен быть богат для своего общественного положения.
— Что человек делает с своими деньгами, мне кажется, не касается тех, кто эти деньги уплачивает…
— Он получит тысячу фунтов, — сказал маркиз.
— Едва ли этого было бы достаточно. А я так оставил бы его, хотя бы потому, что он служит утешением для лэди Кинсбёри. Что из того, хотя бы он и толковал о Фанни? Уйди он отсюда, она выберет другого собеседника, быть может, менее подходящего, а тот уж, конечно, всем разблаговестит.
— Отчего он меня не послушался? — сердито спросил маркиз. — Он у меня служил, я ему покровительствовал, а теперь он восстает против меня, и т. д. и т. д.