— Мы можем убежать, он — нет. Мне стало очень досадно и на милэди, и на Гринвуда, я им обоим довольно откровенно высказал свое мнение. Мне остается утешительное сознание, что в этом доме у меня два жестоких врага.
— Могут они повредить тебе?
— Ничуть, разве в том отношении, что научат мальчуганов видеть во мне врага.
Только после обеда леди Франсес рассказала брату о Крокере.
— Подумай, что я должна была почувствовать, когда мне доложили, что почтамтский клерк желает меня видеть.
— И вошел этот негодяй? — спросил Гэмпстед.
— Ты действительно его знаешь?
— Еще бы. Разве ты его не помнишь в замке Готбей?
— Ничуть. Но он сказал мне, что был там.
— Он ни на минуту не отставал от меня. Он положительно заставил меня уехать, потому что следовал за мной за охоте, как тень. Он так тяжко оскорбил меня, что мне пришлось убежать от него. Что ему от меня надо?