— Почему ты хочешь отличаться от других девушек? — сердито спросил он.
— О, отец, отец!
— Все это романы и ложная сентиментальность. Ничто не может быть мне ненавистнее. Нет никакого основания, почему бы тебе быть не такой, как другие. Господь ничем не отметил тебя в отличие от прочих девушек, ни во благости, ни во гневе своем. С твоей стороны не хорошо воображать это о себе. — Она жалобно заглянула ему в лицо, но не сказала ни слова. — Если, как я заключаю из твоих слов, этот молодой человек тебе дорог и если, как я заключаю из его вторичного посещения, ты ему дорога, то я, как отец твой, говорю тебе, что твой долг призывает тебя к нему. Не потому, что он лорд…
— О, нет, отец!
— Не потому, говорю я, что он богат, что он красив, желал бы я видеть тебя его женою. А потому, что вы с ним любите друг друга, как Господь Всемогущий повелел мужчине и женщине. Брак честен и я, отец твой, желал бы видеть тебя замужем. Этого молодого человека я считаю добрым и честным. Я спокойно отдал бы тебя ему, не смотря на его титул. Подумай об этом, Марион, если еще не поздно.
С этим он вышел из комнаты. Едва ли бы она, в эту минуту, могла ответить, сердце ее было слишком полно. Но она прекрасно сознавала, что все слова отца ничего не значат. В одном она была убеждена, что никакие советы, никакое красноречие, никакая любовь никогда не заставят ее стать женою лорда Гэмпстеда.
XXIX. Вечер мистрисс Демиджон
«Мистрисс Демиджон просит мистера Крокера сделать ей честь пожаловать к ней на чашку чаю в девять часов, в среду 31 декабря, для встречи нового года. 29 декабря 18… Галловэй. Парадиз Роу, 10. Приезжайте пожалуйста. К. Д.»
Записка эта была вручена Крокеру по прибытии его в департамент утром, в субботу, 27-го.
Необходимо объяснить, что Крокер недавно познакомился с мисс Кларой Демиджон, без особенно церемонного представления. Крокер, с решимостью отличавшей это, преследуя свою единственную цель: добиться дружеского примирения с Джорджем Роденом, отправился в Галловэй и посетил 11-й, думая, что ему удастся убедить мать своего приятеля действовать в его пользу в деле мира и милосердия. Мистрисс Роден, к несчастью, не было дома, но ему посчастливилось встретить мисс Демиджон. Может быть, она видела, как он вошел и вышел, причем причислила его к великой тайне молодого аристократа; может, быть ее просто привлекла развязность, с какой он надевал шляпу набекрень и размахивал перчатками; может быть, наконец, оно просто было делом случая. Как бы то ни было, среди надвигавшихся сумерек, она встретила его за углом, против таверны «Герцогиня», и приятное знакомство задавалось.