Гэмпстед обещал ограничиться той же неинтересной прогулкой до возвращения мистера Фай и тут же подумал, что против увлечения дочерью клерка есть некоторые соображения, которых он не принял в расчет.
— Мы пойдем немного далее, — сказал старик, возвратясь, — чтоб эти дураки нас более не тревожили. Впрочем, мне остается сказать тебе очень немного. Даю тебе мое разрешение.
— Очень оно меня радует.
— Искренно сочувствую тебе. Но, милорд, по-моему, лучше сказать правду.
— Без сомнения.
— Дочь боится, чтоб здоровье ей не изменило.
— Здоровье?
— Мне так кажется. Она не говорила мне этого прямо, но по-моему, это и есть настоящая причина. Мать ее умерла рано, братья и сестры также. Печальная эта история, милорд.
— Но неужели это должно служить препятствием?
— Не думаю, милорд. Но судить об этом — твое дело. Насколько я знаю, она не менее всякой другой девушки может выйти замуж. Здоровье ей не изменяло. Мне кажется, она попусту тревожится. Теперь ты все знаешь, я оказал тебе полное доверие, как честному человеку. Вот мой дом. Милости просим, если найдешь это нужным, иди и поступай с Марион в этом деле, как укажет тебе твоя любовь и твой рассудок.