— Зачем, я даже и не могу себе вообразить, — сказал он, смеясь. — У матушки какая-то великая тайна, никаких подробностей которой она никогда еще мне не открывала. Все, что я знаю, это что я родился в Италии.
— Ты итальянец?
— Этого я не говорил. Я даже наверное не знаю, что и родился в Италии, хотя почему-то уверен в этом. Об отце моем я никогда ничего не слыхал, — кроме того, что он, без сомнения, был дурным мужем для моей матери. Теперь я, может быть, все узнаю.
Дальнейших подробностей их свидания незачем сообщать читателю.
Для нее это был день необычайно радостный. Жених в Китае или воюющий с зулусами — несчастие. Жених должен находиться под рукой, во всякую минуту, чтобы его можно было целовать или бранить, чтобы он ухаживал за вами или, что гораздо приятнее, позволял вам ухаживать за собой, как случится. Но жених в Китае лучше жениха в соседней улице или в ближайшем приходе, или в расстоянии нескольких миль, по железной дороге, — с которым вам запрещено видеться. Леди Франсес много страдала. Теперь несколько прояснело. Она посмотрела на него, слышала его голос, нашла утешение в его уверениях, насладилась давно желанным случаем повторить свои собственные.
— Ничто, ничто, ничто не может изменить меня, — говорила она. — Ни время, ничто, что может сказать отец, ничто, что может сделать Джон, не окажет никакого действия. Что касается до леди Кинсбёри, ты, конечно, знаешь, что она совершенно отказалась от меня.
Он объявил, что ему совершенно все равно, кто бы от нее ни отказался. Получив ее обещание, он был в силах ждать. На этом они расстались. Когда он ушел, она, не смотря на свою радость, не была спокойна и решила, что ей необходимо сейчас же написать брату, чтобы сообщить ему о случившемся.
Она села и написала следующее:
«Дорогой Джон, С нетерпением жду вестей из Траффорда, хочется узнать, как ты нашел папа. Мне все думается, что если б он был очень болен, кто-нибудь сообщил бы нам истину. Хотя мистер Гринвуд сварлив и дерзок, он едва ли бы скрыл от нас правду. Теперь я должна сообщить тебе новость; надеюсь, что она не очень рассердит тебя. Я тут не причем; не знаю, как я могла бы избежать этого. Твой приятель, Джордж Роден, был сегодня здесь и пожелал меня видеть. Конечно, я могла бы отказать. Он был в зале, когда Ричард доложил о нем, я, пожалуй, могла послать сказать, что меня нет дома. Но, мне кажется, ты поймешь, что это было невозможно. Как солгать человеку, когда питаешь к нему такие чувства, как мои к Джорджу? Как могла я позволить слугам подумать, что способна поступить с ним так жестоко? Понятно, что о наших отношениях все знают. Я сама хочу, чтобы все знали и раз навсегда поняли, что я нисколько не стыжусь того, что намерена сделать. Когда ты узнаешь, зачем он был, то не думаю, чтобы ты стал сердиться, даже на него. Он должен, почему-то, немедленно ехать с матерью в Италию. Завтра они выезжают в Милан; он сам не знает, когда ему удастся вернуться. Ему пришлось просить отпуска, но этот сэр Бореас, о котором он часто говорить, кажется, очень добродушно разрешил его. Он спросил его, не прихватит ли он, с собой в Италию мистера Крокера; но это, понятно, была шутка. Кажется, мистер Крокер, в почтамте, всем так же не мил, как тебе. Зачем мистрисс Роден едет, Джордж не знает. Все, что ему известно, это — что существует какая-то тайна, которая раскроется ему ранее его возвращения домой. Я серьезно думаю, что ты не вправе удивляться тому, что он навестил меня, отправляясь в такой дальний путь. Что бы я подумала, если бы услыхала, что он уехал, не сказав мне ни слова? А потому надеюсь, что ты не будешь сердиться ни на него, ни на меня. Тем не менее я сознаю, что, пожалуй, поставила тебя в неловкое положение перед папа́. Я нисколько не забочусь о лэди Кинсбёри, которая не имеет никакого права вмешиваться в это дело. Она так вела себя, что, мне кажется, между нами все кончено. Но мне, право, будет очень жаль, если папа рассердится, и очень прискорбно, если он скажет тебе что-нибудь неприятное, после всего, что ты для меня сделал. Твоя любящая сестра Фанни».