Было четыре часа, а Гэмпстед слышал от квакера, что он никогда не выходит из конторы ранее пяти. Ему потребуется около часа для путешествия в омнибусе из Сити. Тем не менее Гэмпстед не мог уехать, не переговорив с отцом Марион. Чтоб убить время, он предпринял длинную прогулку. Когда он возвратился, было уже темно и он вообразил, что может ждать на улице, не будучи замеченным.
— Вот он опять явился, — сказала Клара Демиджон своей вечной собеседнице, мистрисс Дуффер. — Что все это значит?
Читатель, конечно, понял, что молодая особа следила за Гэмпстедом с минуты его появления.
— По-моему, он с ней поссорился, — сказала мистрисс Дуффер.
— Тогда он не бродил бы здесь. Вон старик Захария показался из-за угла. Теперь посмотрим, что он сделает.
— Упала в обморок? — сказал Захария, пока они вместе направлялись к дому. — Никогда прежде я не слыхал, чтоб с дочерью это бывало. Иные девушки падают в обморок, когда вздумается, но это не в характере Марион.
Гэмпстед уверял, что, в данном случае, не было никакого притворства, что Марион так заболела, что напугала его и что, хотя он вышел из дома по просьбе служанки, он не имел силы уехать, пока не узнает чего-нибудь о ее положении.
— Узнаешь все, что я могу сообщить тебе, друг, — сказал квакер, когда они вместе входили в дом. Гэмпстеда провели в маленькую приемную, а хозяин пошел справиться о дочери.
— Нет, видеть ее тебе неудобно, — сказал он, возвратясь, — она легла. Совершенно естественно, что то, что произошло между вами, ее взволновало. Теперь не могу тебе сказать, когда ты можешь опять приехать; но завтра напишу тебе из конторы.
— Конечно, я ничего не могу решить насчет Горс-Голла, пока не получу письмо от мистера Фай, — сказал Гэмпстед сестре, возвратясь домой.