— Но что за беда перепрыгнуть через изгородь? Я называю это тиранством. Неужели ты исполнила бы всякое приказание мистера Родена?
— Решительно всякое, кроме прыганья через изгороди. Но едва ли мы подвергнемся этим искушениям.
— Мне это очень тяжело, потому что я почти никогда не вижу Льюддьютля.
— Увидишь, когда выйдешь замуж.
— Не думаю; разве буду смотреть на него из-за решетки в палате общин. Ты знаешь, свадьба назначена в августе.
— Не слыхала.
— О, да. Наконец, я его прижала к стене. Но мне пришлось убеждать Давида. Ты его не знаешь?
— Не знаю никакого современного Давида.
— Наш Давид не то чтоб очень современный. Это — лорд Давид Поуэль, мой будущий beau-frère[9]. Мне пришлось упрашивать его в чем-то заменить брата и клясться, что свадьбе нашей никогда не бывать, если он не согласится.
Наконец, настал торжественный день, в который сам деловой человек должен был выехать на охоту. Лорд Льюддьютль попал в эти страны и решился повеселиться денек. Горс-Голл был переполнен и Готбой, несмотря на горячие убеждения сестры, отказался уступить место своему будущему зятю. Ему будет чрезвычайно полезно, решил Готбой, остановиться в гостинице. Он все разузнает насчет виски, пива, джина и сумеет с точностью определить, сколько у хозяйки кроватей. Лорд Льюддьютль был человек, у которого всегда были лошади, хотя он очень редко охотился, ружья, хотя он никогда из них не стрелял, удочки, хотя никто не знал, где они находятся. Он явился в Горс-Голл к раннему завтраку и поехал на место сборища верхом, рядом с коляской, в которой сидели обе дамы.