— Вы очень постоянны, милорд, — сказала мистрис Роден.
— Мне кажется, человек всегда постоянен, если истинно любит. Но какую историю вы-то нам привезли, мистрисс Роден. Не знаю, должен ли я называть вас «мистрисс Роден».
— Конечно, милорд, вам следует так называть меня.
— Что это значит? — спросила Марион.
— А вы и не слыхали, — сказал он. — Я еще не успел передать ей все это, мистрисс Роден.
— Так вы знаете, лорд Гэмпстед?
— Да, знаю; хотя Роден не удостоил написать мне строчки. Как прикажете называть его? — На его мистрисс Роден ничего не ответила. — Конечно, он написал Фанни. Весь свет это знает. Кажется, прежде всего это стало известно в министерстве иностранных дел, оттуда уже дали знать моим, в Траффорд. Полагаю, что в Лондоне нет клуба, в котором бы сотни раз не повторяли, что Джордж Роден не Джордж Роден.
— Не Джордж Роден? — спросила Марион.
— Нет, дорогая. Вы обнаружите страшное невежество, если так его назовете.
— Кто же он, милорд?