— Но отец этого желает.
— Желает, чтоб вы стали его женой?
— Да. Он говорит: почему бы тебе не быть как все? Как могу я сказать ему? Как могу я сказать, что я не похожа на других девушек из-за моей дорогой мамы? А между тем, он этого не знает. Он этого не видит, хотя так много испытал. Он заметит это только тогда, когда я буду там, на постели, и не смогу к нему прийти, когда он будет звать меня.
— Ничто теперь не доказывает ни ему, ни мне, что вы не доживете до моих лет.
— Я не доживу до старости. Вы знаете, что я умру молодой. Разве кто-нибудь из них уцелел? Но отец мой — мой дорогой отец — должен сам открыть это. Я иногда думала, что меня хватит на его век, что я буду при нем до конца. Оно могло бы быть, если б все это не терзало меня.
— Не сказать ли мне ему, лорду Гэмпстеду?
— Ему во всяком случае надо сказать. Он не связан со мной, как отец. Его скорбь не будет особенно тяжка. — На это мистрисс Роден покачала головой. — Неужели я ошибаюсь?
— Если вы прогоните его от себя, он не легко это снесет.
— Может ли молодой человек, у которого столько интересов, так любить меня? Мне казалось, что только девушки так любят.
— Он понесет свой крест, как несут его другие.