— Мы все с восхищением узнали… то, что узнали, — осторожно сказал мистер Джирнингэм.
— Клянусь, да, — сказал Боббин. — Ведь это правда, не так ли? Такое чудное имя!
— Столько правды: и столько неправды, что я хорошенько не знаю, как и ответить вам, — сказал Роден.
— Но вы же? — спросил Гератэ… и остановился, не дерзая выговорить громкий титул.
— Нет, это-то именно и несправедливо, — возразил тот.
— Но это правда, — крикнул Крокер, вскакивая со стула. — Правда, правда! Это совершенно верно. Он — герцог ди-Кринола. Конечно, мы так будем называть его, мистер Джирнингэм; неправда ли?
— Право, не знаю, — сказал мистер Динрнингэм.
— Позвольте мне знать свое имя, — сказал Роден.
— Нет, нет, — продолжал Крокер. — Это делает честь вашей скромности, но друзья ваши этого допустить не могут. Мы совершенно уверены, что вы — герцог. Человека называют именем, какое он носит, а не тем, какое ему заблагорассудится. Если б герцог Миддльсекс назвался мистером Смитом, он все равно был бы герцогом; не правда ли, мистер Динрнингэм? Весь свет звал бы его герцогом. То же должно быть и с вами. Я не назвал бы вашу светлость мистером… вы знаете, что я хочу назвать, но я никогда более не выговорю этого имени — ни за что в мире.
Роден сильно нахмурился.