— Я сохраню то имя, которое ношу, лорд Персифлаж.
— Вы убедитесь, что это совершенно невозможно. Королева этого не допустит. — При этих словах Роден широко раскрыл глаза, но министр иностранных дел посмотрел на него в упор, точно желая его уверить, что хотя он прежде ни о чем подобном никогда не слыхал, это тем не менее правда. — Конечно, дело не обойдется без затруднений. В настоящую минуту я не сумел бы посоветовать, как это следует обделать. Может быть, вам лучше было бы подождать, пока ее величество выразит желание принять вас как герцога ди-Кринола. Раз она это сделает, вам не останется другого выбора.
— Не останется выбора относительно собственного имени?
— Ни малейшего. В настоящую минуту я, в значительной степени, думаю о благе моей родственницы, лэди Франсес. Придется что-нибудь устроить. Пока я еще не совсем ясно различаю путь, но, без сомнения, что-нибудь устроится. Герцог ди-Кринола, я уверен, найдет себе приличное занятие.
Тут он позвонил в маленький колокольчик, и Вивиан, личный секретарь, вошел в комнату. Вивиан и Роден были знакомы, они обменялись несколькими любезными словами; но Роден был вынужден расстаться с лордом без дальнейших протестов относительно предполагаемых желаний ее величества.
Часов около пяти его пригласили в собственную, маленькую гостиную лэди Персифлаж.
— Не правда ли, я была к вам очень добра? — спросила она, смеясь.
— Действительно, очень добры. Что могло быть любезнее как пригласить меня сюда, в замок?
— Это я сделала для Фанни. Но сказала ли я вам хоть слово о вашем ужасном имени?
— Не говорили; сделайте милость, лэди Персифлаж, будьте добры до конца.