Она не могла владеть ни своим лицом, ни своими чувствами. С минуты, когда молодой человек вошел в комнату, было очевидно, что она не в силах будет встретить его даже с обязательной любезностью. Она ненавидела его и говорила всем присутствовавшим здесь, что ненавидит его.
— Как поживаете? — сказала она, едва дотронувшись до руки его, как только он отошел от дивана, на котором лежал ее муж.
— Очень вам благодарен за позволение приехать сюда, — сказал Роден, глядя ей прямо в лицо и так возвышая голос, чтоб все его слышали. Лицо ее стало суровее, чем когда-либо. Убедившись, что ей больше нечего говорить ему, она села и молчала.
Если б не то, что леди Персифлаж совершенно не походила на сестру, минута была бы для всех крайне неловкая. Бедная Фанни, которую отец держал за руку, не могла найти подходящего слова. Лорд Персифлаж, повернувшись на каблуке, состроил гримасу своему секретарю. Льюддьютль охотно бы сказал что-нибудь любезное, если б был для этого достаточно находчив. По его понятиям, маркиза вела себя чрезвычайно глупо.
— Дорогая тетя Клара, — сказала лэди Амальдина, чтоб сказать что-нибудь, — слышали вы, что старик сэр Грегори Тольбар, наконец, женится на Летиции Тарбаррель?
Всех выручила леди Персифлаж.
— Само собой разумеется, что все мы очень рады вас видеть, — сказала она. — Увидите, что если вы будете милы с нами, мы все будем с вами милы, как только возможно. Неправда ли, лорд Льюддьютль?
— Что до меня касается, — сказал деятельный член парламента, — я очень рад познакомиться с мистером Роденом.
Тень сожаления мелькнула во лицу леди Персифлаж при этом имени. Более мрачное облако легло на чело лэди Кинсбёри. Лорд Кинсбёри перевернулся на диване. Лэди Амальдина слегка ущипнула жениха за руку. Лорд Персифлаж чуть не вслух засвистал. Вивиан старался делать вид, будто это ничего не значит.
— Очень вам благодарен за вашу любезность, лорд Льюддьютль, — сказал Джорж Роден.