— Если б ты видел ее так часто, как я, ты бы понял. Она ненавидит тебя почти так же, как и меня, хотя не может так легко этого обнаружить.
— Очень понимаю, что она ненавидит мои воззрения.
— Ты стоишь у нее на дороге.
— Конечно. Естественно, что женщина желает забрать все лучшее для своих родных детей. Я сам иногда находил, что жалости достойно, что у Фредерика есть старший брат. Подумай, какой бы из него вышел славный молодой маркиз, тогда как я совсем не в своей стихии.
— Это вздор, Джон.
— Мне следовало бы быть портным. Портные, мне кажется, вообще величайшие бедняки, скептики и патриоты. Если б изощрялись мои природные способности трудностью содержать жену и детей на несколько грошей в день, я право думаю, что мне удалось бы сделать что-нибудь, что выдвинуло бы меня из толпы. Теперь же я ни то ни се, ни рыба ни мясо. Понимаю, что я — возмутительное существо для души, преданной маркизам. Я вовсе не склонен к аристократическим утонченностям. У милэди три сына, из которых каждый был бы безукоризненным маркизом. Можно ли требовать, чтоб она не думала, что я стою у нее на дороге.
— Но она знала о твоем существовании, когда вышла за папа.
— Конечно, знала; но это не изменяет ее натуры. Мне кажется, я нашел бы в себе силы простить ее, хотя бы она попыталась отравить меня, до такой степени стою я у нее на дороге. Мне иногда приходило в голову, что мне следовало бы пожертвовать собою, отказаться от своих надежд, превратиться в Джона Траффорда — с тем, чтобы уступить дорогу ее юным лордам.
— Это вздор, Джон.
— Во всяком случае, это невозможно. Достигнуть этого я мог бы одним путем — всадивши себе пулю в лоб, что не было бы согласно с моими понятиями о жизни. Но ты ни у кого не стоишь на дороге. Ничего нельзя выиграть, отравив тебя. Если б она убила меня, в этом был бы какой-нибудь смысл; но мучить тебя побуждает ее низкое честолюбие. Она боится, чтобы ее собственное положение не пострадало от твоего неравного брака. Если б она убила меня ради маленького Фреда, в этом было бы что-то благородное. Она добилась бы чего-нибудь для того, кто, конечно, дороже ей всего на свете. Но относительно тебя это самое подлое тщеславие; и я этого не потерплю.