— А мистер Роден? — спросил он. — Он, вероятно, да идет с нею в церковь?
— Ах, нет, к сожалению. Джордж Роден никогда не ходит в церковь.
— Он ваш друг?
— Говоря, это я думала об его матери; но отчего не подумать и об нем? Он не из числа моих близких друзей, но и желаю добра всем людям. В настоящую минуту его нет дома, но я слышала, что он скоро вернется.
— А вы постоянно ходите в церковь? — спросил он, основывая свой вопрос не на дерзком любопытстве относительно соблюдения ею своих религиозных обязанностей, а на том, что он, судя по платью ее, подумал, что она непременно квакерша.
— Я обыкновенно хожу в вашу церковь по воскресеньям.
— Нет, — сказал он, — я не имею права назвать ее моею. Боюсь, что вам придется и меня счесть язычником, каким вы считаете Джорджа Родена.
— Сожалею об этом, сэр. Не хорошо человеку быть язычником, когда столько христианских учений разлито кругом. Но мужчины, кажется, разрешают себе свободу мыслей, от которой женщины, по своей робости, склонны уклоняться. Если это так, то не лучше ли, что мы трусливы? — Тут дверь отворилась, и мистрисс Роден вошла в комнату.
— Джордж ушел навестить больного приятеля, — сказала она, — но сейчас вернется. Письмо ваше он получил вчера, вечером, и поручил мне передать вам, что он возвратится около одиннадцати часов. Отрекомендовались ли вы моей приятельнице, мисс Фай?
— Имени ее я не знал, — сказал он, улыбаясь, — но мы познакомились.