— Просите извинения, сударь!
Их друг заклинал своего нотариуса прислать ему как можно скорее пятнадцать тысяч франков.
— О! Теперь я тебя узнаю! — сказал Делорье.
— Клянусь честью дворянина, — прибавил журналист, — вы молодец, вас поместят в галерею полезных деятелей!
Адвокат добавил:
— Ты не окажешься в накладе, сделка великолепная.
— Еще бы! — воскликнул Юссонэ. — Я дам голову на отсечение!
И он наговорил столько глупостей и наобещал столько чудес (в которые сам, быть может, и верил), что Фредерик не знал, над ними ли он смеется или над самим собою.
В тот же вечер он получил письмо от матери.
Слегка над ним подтрунивая, она удивлялась, что он еще не министр. Далее она писала о своем здоровье и сообщала, что г-н Рокк теперь стал бывать у нее. «С тех пор как он овдовел, я не считаю неприличным принимать его. Луиза очень изменилась к лучшему». И в постскриптуме: «Ты ничего не пишешь мне о твоем влиятельном знакомом, г-не Дамбрёзе; на твоем месте я воспользовалась бы случаем».