— Благодарю, ваша светлость! — сказал человек с салфеткой, низко кланяясь.
Весь следующий день Фредерик предавался своему гневу и мыслям о своем унижении. Он упрекал себя, что не дал пощечины Сизи. А с Капитаншей он клялся больше не встречаться; в других столь же красивых женщинах не будет недостатка; а так как для того, чтобы обладать ими, нужны деньги, он продаст свою ферму, будет играть на бирже, разбогатеет, своею роскошью сразит Капитаншу, да и весь свет. Когда настал вечер, его удивило, что он не думал о г-же Арну.
«Тем лучше! Что в этом толку?»
На третий день, уже в восемь часов, его посетил Пеллерен. Он начал с похвал обстановке, с любезностей. Потом вдруг спросил:
— Вы были в воскресенье на скачках?
— Увы, да!
Тогда художник начал возмущаться английскими лошадьми, восхвалять лошадей Жерико, коней Парфенона.
— С вами была Розанетта?
И он ловко начал расхваливать ее.
Холодность Фредерика его смутила. Он не знал, как заговорить о портрете.