— Благодарю вас!
Затем, забывая о своих невзгодах, он стал говорить о государственных делах, об орденах, которые щедро раздавались в день рождения короля, о смене кабинета, о делах Друайара и Бенье,[94]…о делах Друайяра и Бенье… — Друайяр — парижский банкир, был осужден в феврале 1847 г. по обвинению в подкупе избирателей. Бенье — директор Управления продовольственного снабжения; в 1847 г. был обвинен в растрате, но дело замяли. наделавших в то время много шума, повозмущался буржуазией и предрек революцию.
Его взгляды привлек висевший на стене японский кинжал. Он взял его в руку, потрогал рукоятку, потом брезгливо бросил на диван.
— Ну, прощайте! Мне пора к Лоретской богоматери.
— Вот как! Почему же это?
— Сегодня годовщина смерти Годфруа Кавеньяка.[95]Годфруа Кавенъяк (1801–1845) — один из вождей республиканской партии; участвовал в революции 1830 г., был одним из основателей тайных обществ «Друзья народа» и «Права человека», редактором газеты «Реформа». После республиканского восстания 1834 г. был приговорен к тюремному заключению, бежал и прожил за границей вплоть до амнистии. Он-то умер на посту! Но не все еще кончено! Как знать!
И Сенекаль бодро протянул ему руку.
— Мы не увидимся, быть может, никогда. Прощайте!
Это «прощайте», дважды повторенное, взгляд из-под насупленных бровей, брошенный на кинжал, его покорность судьбе и, главное, его торжественность настроили Фредерика на мечтательный лад. Вскоре он перестал думать о Сенекале.
На той же неделе его гаврский нотариус прислал ему деньги, вырученные от продажи фермы: сто семьдесят четыре тысячи франков. Он разделил сумму на две части; одну положил в банк, а другую отнес биржевому маклеру, чтобы начать игру на бирже.