Он покорился этой смелости чувства, этой юной свежести и продолжал:
— Зачем бы мне лгать тебе?.. Ты сомневаешься, а? — и обнял ее за талию левой рукой.
Крик, нежный, как воркованье, вырвался из ее груди; голова откинулась назад, она теряла сознание; он ее поддержал. И внушения совести тут были бы даже излишни; перед этой девушкой им овладел страх. Он помог ей пройти несколько шагов, совсем медленно. Нежные слова кончились, и, стараясь беседовать с ней только о вещах безразличных, он коснулся ножанского общества.
Вдруг она оттолкнула его и с горечью в голосе воскликнула:
— У тебя не хватит смелости увезти меня!
Он застыл на месте, страшно изумленный. Она зарыдала, спрятав голову у него на груди.
— Разве я могу жить без тебя?
Он старался ее успокоить. Она положила ему руки на плечи; чтобы лучше видеть его, вперила в него свои зеленые глаза, влажные и почти хищные.
— Хочешь быть моим мужем?
— Но… — сказал Фредерик, пытаясь придумать ответ. — Конечно… я только этого и желаю.