Ее муж не знал удержу в сумасбродствах, содержал одну из работниц своей фабрики, ту самую, которую называли бордоской. Г-жа Арну сама сообщила об этом Фредерику. Отсюда ему хотелось сделать вывод: «ведь ей же изменяют».
— О, меня это нисколько не волнует, — сказала она.
Эти слова, как ему казалось, окончательно упрочивали их близость. Нет ли подозрений у Арну?
— Нет! Теперь нет!
И она рассказала ему, что однажды вечером, оставив их наедине, он потом вернулся, подслушивал у двери, а так как они разговаривали о вещах безразличных, то с тех пор полное спокойствие не покидало его.
— И он прав, не так ли? — с горечью сказал Фредерик.
— Да, конечно!
Ей лучше было бы удержаться от этих слов.
Однажды ее не оказалось дома в такое время, когда он обычно приходил к ней. Для него это было словно измена.
Другой раз его раздосадовало то, что цветы, которые он приносил ей, всегда оставались в стакане с водой.