Фредерик почувствовал невыразимое вожделение, рожденное этим прошлым. Чтобы отвлечься, он нежно взглянул на Розанетту и спросил ее, не хочется ли ей быть на месте этой женщины.
— Какой женщины?
— Дианы де Пуатье!
Он повторил:
— Дианы де Пуатье, любовницы Генриха Второго.
Она промолвила: «А-а!» И все.
Ее молчание ясно доказывало, что она ничего не знает, ничего не понимает. Снисходя к ней, он спросил:
— Тебе, может быть, скучно?
— Нет, нет, наоборот!
И, подняв подбородок и обводя стены ничего не выражающим взглядом, Розанетта изрекла: