Она была в черном барежевом платье, на руке был золотой браслет, и, так же как и в первый раз, когда он обедал у нее, что-то алело в ее волосах — ветка фуксии, обвивавшая шиньон. Он не мог удержаться, чтобы не сказать ей:
— Давно мы не виделись!
— Ах, да, — ответила она холодно.
Он продолжал, мягкостью тона сглаживая дерзость вопроса:
— Случалось ли вам иногда думать обо мне?
— Почему бы мне думать о вас?
Фредерика обидел этот ответ.
— В конце концов вы, может быть, правы.
Но, тотчас раскаявшись в своих словах, он поклялся ей, что не было дня, когда он не терзался бы воспоминанием о ней.
— Сударь, я этому совершенно не верю.