— Ну идем!
— Ах, да! Удобный случай! Ступайте, ступайте! — сказала г-жа Арну.
Они вышли. Она перегнулась через перила, чтобы посмотреть им вслед, и на них обрушился пронзительный, раздирающий смех. Фредерик втолкнул Розанетту в экипаж, уселся против нее и за всю дорогу не произнес ни слова.
Оскорбление, обесчестившее его, постигло его по собственной вине. Он чувствовал и гнетущий позор унижения и тоску об утраченном блаженстве; когда он уже мог, наконец, овладеть им, оно безвозвратно исчезло, — и причиной была она, эта девка, эта шлюха! Ему хотелось задушить ее, он задыхался. Войдя в квартиру, он швырнул шляпу на стул, сорвал с себя галстук.
— Ну и устроила же ты скандал! Нечего сказать!
Она вызывающе встала перед ним.
— Так что же? Что тут плохого?
— Как! Ты шпионишь за мной?
— Моя ли вина? Чего ты ходишь развлекаться к порядочным женщинам?
— Не твое дело! Я не хочу, чтобы ты их оскорбляла.