— Вот он! Это Сенекаль.
Фредерику он не понравился. Лоб его казался выше благодаря тому, что волосы были подстрижены бобриком. Что-то жесткое и холодное сквозило в его серых глазах, а от длинного черного сюртука, от всей одежды так и несло педагогикой, церковными поучениями.
Сперва разговор шел о новостях дня, между прочим о «Stabat Mater» Россини;[34]Россини Джоаккино Антонио (1792–1868) — великий итальянский композитор, автор известных опер: «Севильский цирюльник», «Сорока-воровка», «Вильгельм Телль», «Семирамида» и многих других. когда спросили мнение Сенекаля, он заявил, что никогда не бывает в театре. Пеллерен открыл ящик с красками.
— Это все для тебя? — спросил клерк.
— Да, конечно!
— Ну? Вот затея!
И он наклонился к столу, за которым математик-репетитор перелистывал том Луи Блана. Он принес его с собою и теперь вполголоса читал оттуда отдельные места, между тем как Пеллерен и Фредерик вместе рассматривали палитру, шпатель, тюбики с красками; потом они заговорили об обеде у Арну.
— У торговца картинами? — спросил Сенекаль. — Хорош гусь, нечего сказать!
— А что? — сказал Пеллерен.
Сенекаль ответил: