— Это графский живописец: он платит за все.
Трактирщик посмотрел на Уленшпигеля и был удовлетворен этим осмотром. Услышав звяканье флоринов и талеров, он уставил стол яствами и питиями. Уленшпигель ничего не пропустил. И всё звенели в его кармане монетки. Кроме того, он похлопывал себя по шапке, приговаривая, что там хранится самое большое сокровище. Так длилось пиршество два дня и ночь, пока, наконец, компания не обратилась к Уленшпигелю:
— Пора расплатиться и ехать дальше.
— Разве крыса, сидя в сыре, думает уйти? — ответил Уленшпигель.
— Нет.
— А когда человек отлично ест и пьет, тянет его к уличной пыли и к воде из лужи, полной пиявок?
— Нет.
— Ну и будем здесь сидеть, пока мои флорины и талеры служат воронкой, через которую льется в наши глотки душу веселящий напиток.
И он приказал трактирщику подать еще вина и колбасы.
— Я плачу, ибо теперь я ландграф, — сказал Уленшпигель за едой. — Но когда мои карманы опустеют, что вы будете делать, друзья? Приметесь за мою шапку, в которой везде, и в тулье и в полях, зашиты червонцы.