И, мужественно давая свои ответы, он казался испуганным и потрясенным до глубины души.
Когда пробило восемь часов и спустился вечер, судьи удалились и отложили произнесение окончательного приговора на завтра.
LXXI
В домике Катлины, обезумев от скорби, рыдала Сооткин, неустанно твердя только:
— Мой муж! Мой бедный муж!
Уленшпигель и Неле обнимали и утешали ее с бесконечной нежностью. И она прижала их обоих к себе и только тихо всхлипывала.
Потом она знаком приказала им оставить ее одну, и Неле сказала Уленшпигелю:
— Уйдем, если она так хочет; спасем червонцы.
Они вышли, а Катлина пробралась к Сооткин и повторяла:
— Пробейте дыру. Душа рвется наружу.