— Не сопи так, толстопузый.
— Ах, — вздохнул Ламме, — это не легко для человека моего объема.
Но Уленшпигель уже не слушал его, а спрятал голову за завесой брички и, подражая хриплому голосу едва очухавшегося пьяницы, запел:
Видал я друга твоего
В повозке — около него
Толстяк из рода Объедал.
Ну да, видал!
— Тиль, — сказал Ламме, — сегодня у тебя злой язык.
Уленшпигель, попрежнему не слушая его, высунул голову из-за занавесок и сказал:
— Неле, узнаешь?