— Почему ты плачешь? — спросил он.
— Здесь и везде, где бы ты ни был, будь осторожен.
— Есть уши у этих стен?
— Никаких, кроме моих.
— Их создал бог любви, я закрою их поцелуями.
— Дурачок, слушай, если я говорю.
— В чем же дело? Что ты скажешь мне?
— Слушай, — прервала она его нетерпеливо: — вот идет моя мать. Молчи, особенно при ней…
Вошла старуха Сапермильментиха.
При одном взгляде на нее Уленшпигель подумал: