— До крови, — ответила та.
Тогда Ламме посмотрел на девушку и сказал:
— Я вижу, что ты свежа и благоуханна; твои плечи выступают из платья, как лепесток белой розы, и я не хочу, чтобы эта прекрасная кожа, под которой струится такая молодая кровь, была истерзана бичом, не хочу, чтобы твои светлые глазки, горящие огнем юности, плакали от боли под ударами, не хочу, чтобы от холода тюрьмы дрожало твое тело, тело богини любви. Поэтому, чем знать, что тебя бьют, лучше уж пойду с тобой…
И девушка увела его к себе. И так согрешил он, как грешил всю жизнь, — по доброте душевной.
Между тем друг против друга стояли Уленшпигель и большая красивая девушка с волнистыми черными волосами. Девушка молчала и кокетливо посматривала на Уленшпигеля, делая вид, что он для нее не существует.
— Люби меня, — сказал он.
— Тебя любить, друг любезный? Ты ведь любишь по своей прихоти.
— Птица, летящая над твоей головой, споет свою песенку и улетает. Так и я, милая. Хочешь, споем вместе.
— Песню смеха и слез? Хорошо!
И она бросилась к нему на шею.