— Он не убил меня! — закричала Жиллина, выскочив из своего угла, и, размахивая лютней, запела:
Кровавые снились мне сны,
Об этом и вспомнить не смею.
Я — дочь самого сатаны
И Евы, поверившей змею.
Старуха Стевениха и прочие чуть не ревели.
— Не бойтесь, красотки, — сказал Уленшпигель, — вы так милы и нежны, что вас повсюду будут любить, ласкать и баловать. Будете иметь долю и в военной добыче.
— Я ничего не получу, — плакала Стевениха, — я уже стара.
— Грош в день получишь и ты, крокодил, — сказал Уленшпигель, — за эту награду ты будешь служанкой у этих четырех девушек и станешь стирать им юбки и рубахи.
— О господи! — простонала она.