И он поскакал.
— Он отдал все свое достояние, — сказал Уленшпигель, — мы можем отдать только нашу шкуру.
— Что ж, разве этого мало? — спросил Ламме. — И когда же услышим мы о чем-нибудь другом, кроме разгромов и убийств? Оранский повергнут во прах.
— Да, повергнут, — ответил Уленшпигель, — повергнут, как дуб; но из этого дуба строят корабли свободы.
— К его выгоде, — сказал Ламме. — Ну, так как теперь в этом нет опасности, то купим-ка себе ослов. Я предпочитаю путешествовать сидя и без колокольчиков на подошвах.
— Хорошо, купим ослов, — ответил Уленшпигель, — эту животину сбыть нетрудно.
Они отправились на рынок, выбрали и купили пару отличных ослов со сбруей.
XXXIX
Так верхом — нога справа, нога слева — они доехали до деревни Оост-Камп, расположенной у большого леса, примыкающего к каналу. В поисках тени и мягкого воздуха они вошли сюда и увидели пред собой лишь длинные просеки путей, тянущихся по всем направлениям: в Брюгге, Гент, в южную и северную Фландрию.
Вдруг Уленшпигель спрыгнул с осла: