И он бросил сумочку на землю.
— Не деньги твои нужны мне, но ты сама, твое нежное тело, твое доброе сердце, о возлюбленная моя! О небесные наслаждения, вы не вернетесь больше! Я уже привык было не видеть тебя, жить без твоей любви, моя радость, мое сокровище. И вот ты опять покинула меня, едва на миг вернувшись. Лучше мне умереть! Ах, жена моя! Где моя жена?
И он упал на пол и обливал его горячими слезами. Затем он вскочил, распахнул двери и в одной рубашке побежал через трактир на улицу с криком:
— Моя жена! Где моя жена?
Но он не замедлил вернуться, так как озорные мальчишки издевались над ним и бросали в него камнями.
Тогда Уленшпигель заставил его одеться и сказал:
— Не будь так безутешен: увидел ты ее раз, увидишь и в другой раз. Она явно любит тебя еще, потому что вот вернулась к тебе, и, конечно, это она заплатила за наш ужин и за наши барские комнаты и положила этот набитый кошелек в твою постель. Пепел на моей груди говорит мне, что неверная жена так не поступает. Не плачь, и вперед — в бой за родину.
— Останемся еще в Брюгге, — сказал Ламме, — я обойду весь город и найду ее.
— Ты не найдешь ее, потому что она прячется от тебя, — сказал Уленшпигель.
Ламме требовал объяснений от трактирщика, но тот ничего не хотел сказать.