— Пододвиньте его к огню, — сказал судья.
Палач исполнил приказание.
— А где твои деньги? — спросил судья.
— Этого король не узнает, — ответил рыбник.
— Жгите его свечами, — сказал судья, — еще ближе к огню, вот так.
Палач исполнил приказание, и рыбник закричал:
— Я ничего не скажу! Я и так уже сказал слишком много: вы сожжете меня. Я не колдун, зачем вы пододвигаете меня к огню? Мои ноги истекают кровью от ожогов. Я ничего не скажу. Зачем еще ближе? Кровь течет, говорю вам, сапоги из раскаленного железа. Мое золото! Ну да, это мой единственный друг на этом свете… отодвиньте от огня… оно лежит в моем погребе в Рамскапеле в ящике… оставьте его мне. Смилуйтесь и пощадите, господа судьи; проклятый палач, убери свечи… Он жжет еще сильнее! Оно в ящике, в двойном дне, завернуто в войлок, чтобы не слышно было звяканья, если двинуть сундук. Ну, вот теперь я все сказал. Отодвиньте меня!
Когда его отодвинули от огня, он злобно засмеялся.
Судья спросил его, чему он смеется.
— Стало легче, когда отодвинули, — сказал он.