Бей в барабан! Победителям слава!
Чокнемся, брат, за здоровье Шомона!
Взят нами город. Да здравствует гёз!
И гёзы пели на кораблях: «Христос, воззри на войско твое! Господь, наточи мечи! Да здравствует гёз!»
И Неле, смеясь, дудела на своей свирели, и Ламме бил в барабан, и вверх к небесам, храму господнему, вздымались золотые чаши и песни свободы. И волны, ясные и свежие, точно сирены, мерно плескались вокруг кораблей.
X
Был жаркий и душный августовский день. Ламме тосковал; молчал и спал его веселый барабан, и палочки его торчали из отверстия сумки. Уленшпигель и Неле, улыбаясь от удовольствия, грелись на солнце. Дозорные, сидя на верхушке мачты, свистели или пели, рыская глазами по морскому простору, не увидят ли на горизонте какой добычи. Трелон спрашивал их, но они отвечали только:
— Niets (ничего).
И Ламме жалобно вздыхал, бледный и усталый. И Неле спросила его: